Zahav.КарманZahav.ru

Среда
Тель Авив
+14+11

Карман

А
А

Время Голема

Спектакль, поставленный Маратом Пархомовским в тель-авивском театре «Тмуна», называется «Голем жив!». Пьеса Г.Лейвика, та самая, по которой сыграла свой второй исторически-звездный спектакль молодая идеалистическая московская «Габима»...

09.07.2017
Фото: пресс-служба

Спектакль, поставленный Маратом Пархомовским в тель-авивском театре «Тмуна», называется «Голем жив!». Пьеса Г.Лейвика, та самая, по которой сыграла свой второй исторически-звездный спектакль молодая идеалистическая московская «Габима»...

Режиссером тогда, в далеком 1925 году, был талантливый ученик Евгения Вахтангова Борис Вершилов, сценографом - сказочно-фантазийный Игнатий Нивинский.

Театроведы советской страны-голема театрального Голема раскритиковали. Что-то с точки зрения идеологии их там не удовлетворило. В Израиле, на габимовской сцене, спектакль жил до 1955 года...

Голем - это старый миф, существо, рожденное из глины, праха земного, творение великого талмудиста, мечта евреев о защитнике. Из готической Праги он вышел - и идет по миру. Вечный инопланетянин. Вечный вопрос.

«Голем» - драматическая поэма Г.Лейвика. Сложная книга Густава Майринка. И - современная драматическая поэма Гершона Трестмана. Легенда-воронка. Сколько бы ни прошло лет, мы будем вновь возвращаться к этому образу, этому сюжету. Фотограф с мировым именем Тоби Коэн исполнил серию работ под впечатлением от знаменитого мифа. В сегодняшнем Израиле. В Цфате. На Мертвом море. В Галилее. Голем жив на этих фото - и вписан в современный Израиль.

Марат Пархомовский (режиссер, исследователь, теоретик и критик кино и театра) решает своим экспериментом-спектаклем много вопросов. Скажем, как воспрянуть от замшелости, рутины театрального действа к актуальности и остроте? К новой форме, которая высветит главную, самую высокую функцию искусства театра? Как зафиксировать эту тоненькую, едва уловимую, бьющуюся на руке времени ниточку пульса? Ту, что делает все опыты людей театра осмысленными? Пафос и декларации «большого» театра России Марату чужды. Парадность и заумь тем более. Поэтому он ищет свое золото в пространстве театра-фриндж, под открытым небом Акко ( там свершился его спектакль-поход «Наполеон жив или мертв?»), в атмосфере некоего интеллектуального тренажерного зала. Здесь качают не мускулы - ум и душу. Поэма Г.Лейвика - напоминание о старом прославленном спектакле, попытка вернуть былые эмоции, сосредоточенность, экстатичную устремленность той постановки.

Режиссер не уходит за кулисы. Он здесь же¸ « в кадре», сидит на стульчике, иногда встает и рассказывает. О «Габиме», о старом спектакле. И Юваль Мескин, сын великого Аарона Мескина, игравшего в «Големе», здесь же. Говорит мало. Но некую живую связь, нить ( ту, что бьется, показывая, что жизнь не ушла, не иссякла), на длину и смысл театральной дороги...

Сценограф Певел Карлин не напоминает, не цитирует, не рифмует два спектакля, а дает символ-трансфер старой декорации, изображающей разрушенную синагогу. Рама движется, письмена высвечиваются. Все сугубо лаконично - эпоха подробностей и тяжеловесной меблировки миновала. Зал-пещера театра «Тмуна» наполняется мерцанием. Свет ( художник Яир Варди) пульсирует. Рав создает Голема. Из ничего. Ваяет себе из пустоты сына. Носителя идеи. Или - просто рабочую силу, не рассуждающего воина. Силой слова создает. Слово - главный герой спектакля Марата Пархомовского. Гад Кинар ( Киссингер) играет раввина Махарала. Могущественный, мудрый и все-таки не знающий, какой итог назначен его эксперименту, он много и горячо говорит. Разъясняет своему творению, что и как. И слово уводит его в лабиринт. Из лабиринта выглядывает тень Минотавра-непознанного. И грозит. И вопрошает.

Родие Козловский - Голем. Живая, нервная, наполненная живой душой актерская работа. Этот псевдо-Адам - сильный, наивный, не сознающий себя, не понимающий законов мира, в который пришел. Он и полагается на раби, и страшится его. Слова разделяют этих людей - и вяжут их крепкими веревками.

Яэль Ниврон играет сразу несколько разных персонажей: врага, священника Тадеуша, юную девочку с неподвижной душой, еще какое-то существо-тень... Актриса меняет интонацию, голос, пластику. Наполняет пространство эхом, репликами, молчанием, вопросами...

После всех диалогов, всплесков, напряжения, движения и неподвижности свет гаснет. Голем ушел в темноту. Режиссер Марат Пархомовский встал и сказал: «Голем жив!»

Еврейский Шекспир, как многие его называют, Г.Лейвик (настоящее имя Лейвик Галперн, или Гальперин ), родился в местечке Игумен (в настоящее время Червень) под Минском. В образованной и религиозной семье. Учился в минской ешиве. Скиталец, бундовец, страстный борец с самодержавием, он в первый раз попал под суд еще будучи несовершеннолетним. Был освобожден. Потом его вновь осудили. На суде Лейвик произнес страстную обличительную речь. Получил четыре года каторги и бессрочную ссылку в Сибирь. В тюрьме заболел туберкулезом. Из якутской ссылки сбежал. Пересек Россию, добрался до Нью-Йорка. Работал на заводе. Расклеивал афиши. В 1926 году посетил советскую Россию. И не одобрил то, что увидел. Потом вышел из компартии. После войны и всех ужасов, которые она принесла евреям, много писал о Холокосте. Бывал в Израиле. Пьеса «Голем» - одно из самых вдохновенных его творений...

Инна Шейхатович

Читайте также