Zahav.КарманZahav.ru

Среда
Тель Авив
+31+25

Карман

А
А

Сын и пасынок ваш…

Равновесие закончилось, взорвалось, случилась маленькая рядовая трагедия, каких в мире сотни, тысячи…

07.07.2020
Источник: пресс-служба
Фото: пресс-служба

Семья. Спектакль, с которого, дай Бог, начнется новая полоса, новый виток жизни тель-авивского театра «Камерный», рассказывает именно об этой ячейке общества, о ребусе, о гнезде, о многоголовой гидре под названием «семья». Вроде все было ничего, но однажды шторм настиг лодку, в которой передвигались по морю отец, мать, сын, новая жена отца, новый, рожденный в новом-молодом союзе ребенок.

Равновесие закончилось, взорвалось, случилась маленькая рядовая трагедия, каких в мире сотни, тысячи… Хотя нет, в данном варианте трагедия оказалась истинной, страшной. Непоправимой.

Модный французский драматург Флориан Зеллер виртуозно и упорно исследует семейный космос. Его театральный триптих «Папа. Мама. Сын», три пьесы о семье, ее смыслах и подтекстах, стал популярным во многих странах, переведен на многие языки.

За пьесу «Папа» Зеллер получил премию Мольера (который тоже в свое время и в творчестве, и в жизни изучал этот феномен - семью…).

В Израиле Зеллера полюбили, вполне смотрибельными спектаклями стали «Правда» и «Ложь» в «Бейт-Лесине», печальная и острая «Мама» Евгения Арье украсила афишу «Гешера». И вот - «Камерный». Финальную пьесу цикла - «Сын»- поставил динамичный и изобретательный худрук «Камерного» Гилад Кимхи. Перевод на иврит Дори Парнеса, сценография Эрана Ацмона, художник по костюмам Уля Шевцова, композитор Амир Лекнер.

Вечер, в который журналисты смотрели генеральную репетицию «Сына», был особенным. Спектакль еще только готовится предстать перед широким зрителем, но аплодисменты на прогоне были оглушительными. Эти были аплодисменты жизни, театру, актерам.

Ситуация растерянности и разобщенности, в которой мы все так или иначе сегодня оказались, выдвигает правило соблюдения дистанции. Оно только на первый взгляд выглядит цивилизованным и вполне нормальным. На самом деле это эшафот для всего человечества.

Многое сейчас выглядит ненужным, неважным, невозможным. Мир уменьшился до размера комнаты, лестничной клетки, кабины лифта. Звучат реплики по поводу того, что культура, наконец, оказалась где-то среди натуральных шуб и путешествий в Таиланд за секс-туризмом. Театр, оркестры, опера, балет ни у кого из «высокостоящих» не в приоритете. И все же театр жив. Пока. И поэтому люди в зале были взволнованы до слез.

Спектакль Гилада Кимхи выглядит внешне очень похожим на гешеровские «Сцены из супружеской жизни»: те же «икеевские» функциональные шкафы и столы (и ту семейную историю по Бергману тоже ставил Кимхи). Словно вариации на известную тему. В сложном узле отношений «Пьер - его сын - бывшая жена - жена нынешняя» автор лаконичен, каждое слово взвешено, никакой воды.

Драма развивается стремительно. Лидером, смысловым центром выступает Дрор Керен. Отец. Муж. Он вкладывает в роль жар, страсть, человечность, много красок, они неожиданны, актер не оправдывает героя - он просто живет его жизнью. И призывает нас в эту жизнь, чтобы взвесить, понять. Посочувствовать. Возможно - осудить. Дрор Керен - всегда событие.

Идти в театр надо уже потому, что он занят в спектакле. Его бывшую жену Анн играет Сара фон Шварце. Она достаточно беспомощна и растеряна. Невыразительна. Монотонна от начала до конца. Софию, новую жену, играет Нета Гарти. Играет плоско, неинтересно. Возможно, это еще полуфабрикат. Возможно - актриса дозреет.

Сына, Николаса, сыграл Алон Сандлер. Это сложный, противоречивый образ. Актер пока на самой первой ступеньке постижения, но потенциал есть. Органично, стильно, выглядят костюмы (Уля Шевцова всегда в тренде, всегда в рифму с замыслом), неплохо вплетена музыка (Амир Лекнер).

Сюжет не рассказываю, спойлеров не надо, нужно держать интригу. А она в пьесе есть, еще какая! Есть в ней и шарм, и провокация, и вечные вопросы.

Зал слушал - и театр звучал, дышал, вершился. Вы поймете нас, если придете на спектакль.

Идите в «Камерный», смотрите. Ощутите эту живую волну. Этот ритм. Виртуозность и яркость Дрора Керена. Повторю: театр жив. Пока.

На правах рекламы

Читайте также